Немецкий аналитик Лаузен раскритиковал статистику пандемии коронавируса Поделиться
Спустя пять лет после начала пандемии коронавируса немецкий аналитик данных Том Лаузен рассказывает, почему официальные цифры смертности завышены вдвое, как моделирование запугало премьер-министров до закрытия школ из-за 12 заболевших, и почему он лично ездил в Бергамо пересчитывать могилы. «Мы изолировали стариков, разлучили семьи, а теперь говорим, что всё сделали правильно», — констатирует эксперт, выступавший в комиссии Бундестага.
тестовый баннер под заглавное изображение
Немецкий аналитик данных Том Лаузен уверен: человечество закрывает глаза на реальность, которая требует осмысления. Эксперт провел годы, анализируя данные о смертности, вскрывая противоречия официальной статистики и пытаясь понять, действительно ли Германия «хорошо справилась» с пандемией. Его выводы отрезвляют: 185 тысяч официальных смертей — это не повод для гордости, а цифры скрывают массу неучтенных факторов.
«Часто можно услышать, что Германия хорошо справились с пандемией, — рассуждает Лаузен. — Но когда смотришь на то, что произошло, возникает вопрос: действительно ли можно подвести такой итог? Мы изолировали пожилых людей в домах престарелых на месяцы. Родственникам не разрешали присутствовать при смерти близких. Неинфицированных запирали в комнатах, чтобы они не заразились. Многие из этих людей даже не понимали, почему их вдруг посадили в тюрьму».
По словам аналитика, главная проблема официальной статистики — в определении смерти от Covid-19. Дело в том, что до сих пор ведется подсчет, и на сегодняшний день число жертв достигло почти 189 500.
«Но во многих случаях не проводили различия между смертью от болезни и смертью с болезнью, то есть с положительным тестом, — поясняет Лаузен. — Если учитывать эту разницу, примерно две трети официально зарегистрированных случаев на самом деле были связаны с заболеванием».
Ещё более странная картина открывается при анализе диагнозов: только около 50 процентов умерших имели пневмонию — исходную клиническую картину Covid-19. К 2022 году доля случаев с положительным тестом и пневмонией упала до 7–8 процентов.
При этом статистика пневмонии в целом претерпела странные изменения. До пандемии в немецких больницах ежегодно регистрировали около 360 тысяч случаев. В 2020–2021 годах их число внезапно упало до 210 тысяч — исчезло 150 тысяч случаев. Одновременно появился ранее малоиспользуемый код «J12.8» для Covid-пневмонии.
«Это не означает, что не было серьезных заболеваний, — осторожно замечает Лаузен. — Но со статистической точки зрения кажется, что диагнозы, которые появлялись каждый год, частично перевели в новую категорию».
Не менее загадочно исчезновение гриппа. ВОЗ публикует графики волн гриппа за многие годы — они регулярны. Но в год начала пандемии грипп практически исчез во всем мире. В Германии это объяснили масками.
«Но в Швеции масок не было, и грипп там тоже исчез, — парирует Лаузен. — Значит, объяснение сомнительно». Более того, Институт немецкой экономики связал резкий рост респираторных заболеваний после отмены масок с тем, что длительное ношение снизило иммунитет людей.
«На мой взгляд, одного этого достаточно, чтобы не носить маску постоянно», — заключает аналитик.
Ключевой момент, по мнению Лаузена, стало 12 марта 2020 года. В тот день на конференции премьер-министров, где изначально планировали обсуждать энергетику, Кристиан Дростен, Йенс Шпан и Лотар Вилер представили моделирование с чрезвычайно драматичными сценариями.
«Премьер-министры столкнулись с этим моделированием, которое Федеральное министерство здравоохранения Германии не хотела публиковать, — вспоминает Лаузен. — Часть из них почувствовала себя застигнутой врасплох. При этом RKI еще не установила оценку риска на «высокий». В Тюрингии, где премьером был Бодо Рамелов, в тот день было 12 положительных тестов. Двенадцать! И принимались решения, затрагивающие сотни тысяч детей — закрытие школ».
Моделирование, по словам аналитика, вообще не подходит для таких прогнозов. Оно предсказывало 400 тысяч смертей в Германии за несколько недель, 500 тысяч в Британии, 100 тысяч в Швейцарии.
«Но эти прогнозы были завышены, потому что они не учитывали, что люди меняют поведение, а вирусы со временем становятся менее смертоносными. Аргумент «мы не могли знать лучшего» неверен», — утверждает Лаузен.
Вакцинация стала центральным нарративом, но мониторинг безопасности, по мнению эксперта, был провален. Официально зарегистрировано около 3700 случаев смерти, связанных с вакцинацией. Но, учитывая недоучет, некоторые исследователи предполагают оценки в диапазоне 20–40 тысяч возможных случаев.
«В группах от 18 до 59 лет, где смертность обычно низкая, заметны увеличения во время кампаний вакцинации. Это требует более тщательного изучения», — настаивает Лаузен.
В разгар споров о достоверности цифр из Бергамо он собрал небольшую команду и поехал в Италию: «Мы провели десять дней, посещая кладбища и подсчитывая могилы. Поначалу это звучит необычно, но мы просто хотели знать, правдоподобны ли цифры. Я ехал со скептицизмом, но результат был однозначен: официальные данные оказались верными. Смертность в Бергамо действительно была исключительно высокой».
Пять лет спустя Лаузен настаивает: человечество должны пересмотреть то, что произошло. В Германии 185 тысяч смертей — не лучший результат даже по международным меркам. Швеция, которую постоянно критиковали, пережила пандемию лучше.
